Слишком острый для этого мира
В центре истории – искусственно созданный юноша Эдвард (его играет молодой «Джонни Депп»), который остался недоделанным после смерти своего создателя («Винсент Прайс»). Вместо рук у него – ножницы. Символ прямолинейный, но мощный: он может творить красоту, но не может прикоснуться.
Эдвард с своим Создателем Режиссёр Тим Бёртон сталкивает два мира:
- Мрачный, романтичный, почти сказочный замок на холме
- Стерильно-пластмассовый пригород с одинаковыми домами и одинаковыми улыбками
Сначала общество в восторге от Эдварда. Он стрижёт кусты, создавая живые скульптуры. Делает модные причёски. Даже стрижёт собак так, будто это арт-проект. Он – экзотика. Аттракцион.
Эдвард помогает своим соседям Но общество любит «необычных» только пока они удобны. Пока они развлекают. Как только появляется сложность – начинается страх.
Эдвард не может быть аккуратным. Он физически опасен. Любое прикосновение – риск. И вот тут Бёртон делает главное: превращает физический дефект в метафору социальной неловкости, инаковости, аутизма, депрессии – чего угодно, что делает человека «другим».
История любви Эдварда и Ким (Вайнона Райдер) - наивная, подростковая, почти сказочная. И именно поэтому она так больно работает.
Он – не умеет прикасаться.
Она – единственная, кто хочет прикоснуться.
Эдвард и Ким вместе Сцена со снежной «бурей», когда Эдвард вырезает ледяную скульптуру, - одна из самых красивых визуальных метафор в кино 90-х. Снег падает как побочный эффект творчества. Он создаёт искусство - и случайно создаёт чудо.
«Эдвард руки-ножницы» – это, по сути, автопортрет Тим Бёртона. Человека, который вырос в скучном пригороде и чувствовал себя чужим. Готический художник среди пастельных домохозяек.
Фильм 1990 года стал кульминацией раннего бёртоновского стиля:
- экспрессионистские декорации
- карикатурная социальная сатира
- трогательная меланхолия
- музыка Дэнни Элфмана, которая будто звучит из музыкальной шкатулки с разбитым сердцем
Почему фильм работает до сих пор?
Потому что это история не про монстра. Это история про общество, которое создаёт монстров из тех, кто просто не вписывается.
Эдвард не злой. Он не мстительный. Он даже не бунтарь. Он – ребёнок, запертый во взрослом теле с опасными инструментами вместо рук. И его трагедия не в том, что он режет. А в том, что его боятся.
Иногда самые чувствительные люди вынуждены жить вдали от тех, ради кого они создают чудеса.
Эдвард в своём замке Я не завершён. Эдвард
